РЕЗОЛЮЦИЯ НА ЗАЯВЛЕНИИ В ЛИТФОНД

Прошу из соответствующих смет
Подателю помочь деньгами снова.
И нам известно: он плохой поэт,
Но дети литератора плохого
Не знают, что в семье талантов нет,
И просят есть, как дети Льва Толстого.



ПОЭТУ, ПИШУЩЕМУ ЖАЛОБЫ

Поэт, чужие видящий грехи,
Ей-богу, и тебе, брат, не мешало б
Оставить в память по себе стихи,
А не собранье анонимных жалоб.



ЮБИЛЕЙНОЕ

Организуем юбилей поэту,
Ведь у него чины, награды, звания.
Одна беда: стихов приличных нету
Для юбилейного изданья.



ЧТО ДЕЛАТЬ?

Жена министра вздумала писать
И принесла стихов не меньше пуда.
Что делать? Эти вирши не издать
В сто раз труднее, чем издать Махмуда.



НА ПРОСЬБУ ДРУГА
ПОМОЧЬ ЕМУ ИЗДАТЬ КНИГУ,
КОТОРУЮ Я НЕ ЧИТАЛ

Мой друг, быть может, я глупец,
Но дело делаю не сразу
И не бросаюсь под венец,
Невесту не видав ни разу.



ЛИТЕРАТОРУ ИЗ АУЛА АКСАЙ

Ты пишешь, что в Аксае двадцать пять
Писателей – талантов несомненных.
Скажи мне, в старых или новых ценах
У вас в Аксае принято считать?



ПОЭТУ, СКЛОННОМУ К ЗАИМСТВОВАНИЮ

Хоть и в твоей отаре иногда
Бывают славные ягнята,
Но ведь в другой отаре, вот беда,
Они уж блеяли когда-то.



СТИХИ, НАПИСАННЫЕ ПО СЛУЧАЮ
ПОЖАРА КУМЫКСКОГО ТЕАТРА

Воспламенилось зданье вдруг,
А там свое проиизведенье
Читал маститый драматург,
Театру делал предложенье.

Мелькнула тень из тьмы веков,
Когда невест от обрученья,
От ненавистных женихов
Спасало лишь самосожженье. 



АВТОРУ ПЬЕСЫ О МАРИН АНХИЛ,
КОТОРОЙ НАИБ СШИЛ ГУБЫ,
ЧТОБЫ ОНА НЕ МОГЛА ПЕТЬ

Смотрели пьесу о Марин Анхил
И кляли зрители наиба.
А если бы тебе он губы сшил,
Сказали бы ему спасибо.



МОЕМУ ДРУГУ-ПОЭТУ,
О КОТОРОМ ЕГО МАТЬ,
СТАРАЯ АВАРКА, СКАЗАЛА:

Когда-то говорить он не умел,
И все же, мать, я сына понимала,
Давно заговорил он и запел,
И понимать его я перестала.



АВТОРУ, УПРЕКАВШЕМУ МЕНЯ ЗА ТО,
ЧТО Я КРИТИКУЮ ЕГО СТИХИ,
КОТОРЫЕ КОГДА-ТО ПОХВАЛИЛ

Возможно, поспешил я с выводом,
Быть может, виноват я малость,
И то мне показалось неводом,
Что паутиной оказалось.

Готов грехи признать тяжелыми,
Я, видимо, не понял что-то:
Когда-то мне казались пчелами
И мухи, что подохли в сотах.



ЕДИНСТВЕННОМУ ПОЭТУ

Других певцов в твоем народе нет,
Ты с пользой для себя усвоил это:
Ведь появись любой другой поэт,
Тебя бы не считали за поэта.



НА ПОЭТА, ЧЬИ СТИХИ В ПЕРЕВОДЕ
ВЫХОДЯТ РАНЬШЕ, ЧЕМ НА РОДНОМ ЯЗЫКЕ

Приятель, объясни, чтоб мы поверили,
Ответь нам на такой простой вопрос:
Как получилось, что сперва на севере,
А не на юге вызрел абрикос?

Скажи, зачем с поспешностью ненужною,
Намного птиц других опередив,
На север улетают птицы южные,
В родных горах себе гнезда не свив?



НЕКОЕМУ ПЕРЕВОДЧИКУ НА АВАРСКИЙ

Тебе, пожалуй, повезло в одном:
Для автора твой труд мудрен и таен.
Зато тебе не повезло в другом:
Аварцы – мы язык аварский знаем!



ЖЕНЕ ОДНОГО ПОЭТА

Твой муж поэт других не хуже,
И ты отлично ценишь стих:
Хоть не читаешь строки мужа,
Зато всегда считаешь их.



ЛИТЕРАТОРУ, КОТОРЫЙ ЧАСТО
МЕНЯЕТ ЖАНРЫ

В своих исканьях ты как мой сосед:
Он жен менял едва ль не ежегодно
И людям объяснял: «Ребенка нет.
С женою год мы прожили бесплодно!»

Брат по перу, тебе сказать хочу:
Переменил ты жанров многовато.
Нет у тебя детей – сходи к врачу,
Возможно, что жена не виновата.



СЛОВО, СКАЗАННОЕ ИРЧИ КАЗАКОМ
АВТОРУ ПЬЕСЫ О НЕМ

При жизни горя видел я немало,
Но я тебе признаюсь, мой земляк,
Что и тюрьма царя, и плеть шамхала
В сравненье с пьесою твоей – пустяк.



НАЗОЙЛИВОМУ ПОЭТУ

Хвалил Омар, хвалил Али,
Я погрешу хвалой немалой,
Тебя ведь, брат, не похвали,
Так не избавишься, пожалуй.



ПЕРЕВОДЧИКУ ЛЕРМОНТОВА
НА АВАРСКИЙ ЯЗЫК

В котов домашних превратил ты барсов,
И тем позорно будешь знаменит,
Что Лермонтов, к печали всех аварцев,
Тобою, как Мартыновым, убит.



НА ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНОГО
НАСЛЕДСТВА

Нам предпочел ты ангелов соседство,
Но памяти не оборвалась нить,
Твое литературное наследство
Комиссия решила изучить.

Но ни строки найти она не в силах.
А может быть, нерукотворный труд
Ты взял туда, где нет нужды в чернилах
И нет таких редакторов, как тут?



НА ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
ОТ ОБЕЗЬЯНЫ

Чтоб стала человеком обезьяна,
Потребовалась вечность, а не век.
Зато в одно мгновенье, как ни странно,
Стать обезьяной может человек.



НА ПОСЕЩЕНИЕ ВЫСТАВКИ ОДНОГО
ПОРТРЕТИСТА

На выставке смотрел твои работы,
Не жди похвал. Лукавить нет охоты!
Скажу одно: как никогда я ране
Теперь аллаха начал понимать.
Он запрещает, сказано в Коране,
Обличие людей изображать.



ПРОЧИТАВ КНИГУ СТИХОВ
ОДНОГО МАГОМЫ

– Почему такая шея
У тебя кривая? –
Человек спросил верблюда,
Недоумевая.

– Ну, а разве остальное
У меня прямое?
В том и дело, что все тело
У меня кривое!

… Магомы прочел я сборник,
Чьи стихи – о чудо! –
Мне напомнили во вторник
Притчу про верблюда.



ПОЭТУ, КОТОРЫЙ В ОТВЕТ НА ТО,
ЧТО ЕМУ НЕОБХОДИМЫ ЗНАНИЯ,
СКАЗАЛ, ЧТО НАШ ГОМЕР
СУЛЕЙМАН СТАЛЬСКИЙ
ТОЖЕ БЫЛ НЕГРАМОТНЫЙ

Не нажимай на примеры:
Не все слепые – Гомеры.
Ссылки на чудо рискованны:
Не все глухие – Бетховены.
Не все хромые –
Хаджи-Мураты.
Орлы – не все,
Кто пернаты!



МОЛОДОМУ ПОЭТУ-ФИЛОСОФИСТУ

Яйца курицу не учат,
Но родителям поэт
Объяснит, откуда дети
Появляются на свет!

О, какой ужасный кашель
И какой простудный свист
В твоих песенках холодных,
Молодой философист!

Ты балхарцев обучаешь
Бить кувшины: все равно,
Говоришь, издельям вашим
Разбиваться суждено!

Искры нет для перекура
В этой скользкой пустоте.
Что за грипп в твоих стишатах,
В философской мерзлоте?



ПАРИКМАХЕРУ ОДНОГО ПОЭТА

Сколько разного народа
Год от года, год от года
Над его трудилось бедной головой!
Мама с папой, дяди, тети,
Их коллеги по работе
И учительский состав передовой!

Эту голову учили,
В институт ее тащили,
Ох, старались в эту голову вбивать
Замечательные знанья!
Даже будь она баранья,
Научилась бы экзамены сдавать!

Сто приказов и решений,
Убедительных прошений
Эту голову спасали, видит бог!
Было сто экспериментов,
Сто ответственных моментов –
Все равно не варит этот котелок!

Ох, спасибо, друг мой добрый,
Парикмахер бесподобный, –
Ты на славу эту голову постриг!
Из такого табурета
Сделал голову поэта –
Ты постриг ее под гения, старик!

Знай, что, если б, как снаружи,
Ты внутри бы форму ту же
Ей придал своей искусною рукой,
Поэтический бы гений
Всех времен и поколений
Голове бы позавидовал такой!



БЕЗДОМНЫЙ КОРОЛЬ
(Дагестанскому артисту,
играющему роли королей и царей)

На сцене он дворец имеет царский –
И тысячи дворцов, а не один!
Он – император, царь, эмир бухарский,
Король и шах и мира властелин!

Все вертится вокруг его персоны,
Все падает с небес к его ногам,
И все министры бьют ему поклоны,
И каждый – верноподданный слуга.

Но свет погашен. Публика одета.
А ведь король – земное существо,
И видят каждый день у горсовета
Фигуру королевскую его:

«Я вас прошу, товарищ председатель,
Не оставлять бездомным «короля»!
Хотя бы угол для ночлега дайте,
Где стол, кровать поместятся и я!»

И получает он ответ, в котором
Написано: «Строительство идет!
Пока не можем дать жилье актерам,
А королей не ставим на учет!»



ДРУГУ, НА КОТОРОГО НАПАЛА
СВАРЛИВАЯ ЖЕНЩИНА

Спасибо, мой товарищ дорогой,
Спасая нас, ты жертвовал собой
И грудью лег на этот пулемет,
Геройски защищая целый взвод!

Последние проклятья посылая,
Заглохла эта амбразура злая.
Когда б не ты, она бы, как волчица,
Всех сожрала, могу я поручиться!

Один язык такой сварливой злюки –
Сто тысяч порций яда от гадюки!
Спаси, аллах, и смилуйся над нами,
От остального мы спасемся сами!



ПИСЬМО ГАМЗАТА ЦАДАСА
В ПРАВЛЕНИЕ КОЛХОЗА ЕГО ИМЕНИ

Вчера отец явился мне во сне,
В очах мерцала горькая угроза,
И на листе бумаги в тишине
Он написал: «В правление колхоза.
Одно из двух, – потребовал отец, –
Иль воровству, которое отвратно,
Немедля вы положите конец,
Иль имя заберу свое обратно!»



ГИПНОТИЗЕР

Один поэт, рожденный среди гор,
Клянусь, был истинный гипнотизер.
Он всякий раз, когда стихи читал,
Мог усыпить неосторожный зал


.
СТРОКИ, КОТОРЫЕ Я НАПИСАЛ В МОЛОДОСТИ
ПО ПОВОДУ ГИБЕЛИ МАХМУДА

«Мозг золотой в серебряном ларце,
Нашел бы ты достойнее кончину,
Под плеть когда бы не подставил спину
И принял бой с улыбкой на лице».



СЛОВА, КОТОРЫЕ СКАЗАЛ МОЙ ОТЕЦ,
УСЛЫХАВ ЭТИ СТРОКИ

«Прощу тебя за эту небылицу,
Когда Махмуда мужество поймешь
Или его таланта хоть крупицу
Явить сумеешь, презирая ложь».



ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ ПОЭТА,
ОТЛИЧАВШЕГОСЯ МНОГОСЛОВИЕМ И
РИТОРИКОЙ

Лежащего под этою плитой
Зачем судить за прошлое сурово?
Охваченные вечной немотой,
Его уста не вымолвят ни слова.

А вспомните, как жаждал он похвал,
Зерна не отличая от мякины,
Но все, что он при жизни написал,
Сошло в могилу до его кончины.



АВТОРУ КНИГИ «ГОРНЫЕ ОРЛЫ»

Сегодня я чуть свет не потому ли
Проснулся вдруг среди туманной мглы,
Что громко кукарекали в ауле
Твои на крышах горные орлы?



СТРОКИ НА КНИГЕ ПОЭТА,
КОТОРЫЙ УГРОЖАЛ УМЕРЕТЬ
ВО СЛАВУ ЛЮБВИ

Узнали мы, что за любовь он смело
Все от стихов отдаст до головы,
Но смерть, придя, его отвергла тело
И увидала, что стихи мертвы.



ПОЭТУ, КОТОРЫЙ ПРЕЖДЕ
БЫЛ ЧАБАНОМ

Ты пел овечек на плато,
Они тебя ценили,
И ныне пишешь, но никто
Понять тебя не в силе.



СТРОКИ НА РУКОПИСИ,
ОТОСЛАННОЙ РЕДАКТОРУ

Пред обрезаньем мальчику хитро
Стремятся птичье показать перо:
– Вот режем чем, потрогать можешь пальчиком.

Берет перо редактор мой стальной
И начинает речь вести со мной,
Как перед обрезаньем с горским мальчиком.



АВТОРУ
БЕССМЫСЛЕННЫХ СТИХОВ

Звезда удачи над тобой повисла,
И должен ты ценить как благодать,
Что верная жена не может смысла
В твоих стихах поныне отыскать.

Когда бы поняла во цвете лет
Она одну простую аксиому,
Что смысла в них и не было, и нет,
То от тебя сбежала бы к другому.



ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ
ОДНОЙ КНИГИ

Являя рукотворный пыл,
Познав тщеславную надежду,
Из строк ворованных ты сшил
Себе печатную одежду.

Но если краденое вдруг
Вернуть придется? Вдоволь срама
Познаешь пред людьми вокруг
В одежде грешного Адама.



МЕРКАНТИЛЬНОМУ
ПОЭТУ

«Тебя корят иные, что стихи
Ты предавать торопишься печати».
«Но всякий раз бываю за грехи
Земной я удостоен благодати».

Тельца златого сила немала,
Когда – ведь сам слуга святого духа –
Спешит молитву завершить мулла,
Лишь звон монет его коснется слуха.



ПОЭТУ,
КОТОРЫЙ ПРОСИЛ МЕНЯ
НАПИСАТЬ ПРЕДИСЛОВИЕ
К ЕГО СТИХАМ

Быть зазывалой при твоих стихах
Мне не к лицу перед честным народом:
И капелька смолы от слова «Бисмаллах!»
Не станет никогда янтарным медом.



ПО ПОВОДУ
ОДНОГО ЮБИЛЕЯ

Родился теленок, и, велика,
Радость в честь этого режет быка.
Вспомнил о том, мой собрат по перу,
Я на твоем юбилейном пиру.



АВТОРУ СТИХОТВОРЕНИЯ
«Я ПОЛЕЧУ К ЗВЕЗДАМ»

Мой друг, когда вернешься цел,
Почти ответом однозначным:
К небесным звездам иль коньячным
Летал в загадочный предел?

С тех пор как начал ты полет
Среди аульского тумана,
Уж не один из ресторана
Тебя разыскивает счет.

      На главную страницу