Предание из аула Цовкра

1

Про другие края утверждать не берусь,
Но у нас в Дагестане знают даже собаки:
Возьми и разрежь любой арбуз,
Оттуда тотчас выскочит лакец.

А лакцы в ответ поднимают смех:
Мол, это ли ловкостью-то зовется?
Возьми, расколи ты любой орех,
Увидишь цовкринца-канатоходца.

Да, есть аул высоко в горах,
Среди пропастей, среди скал отвесных,
Называется он аулом Цовкра –
Родина циркачей известных.

Москва и Дели, Париж и Рим
Видели их на своих аренах,
Цовкринцы, зрителей покорив,
Отчаянные выкидывают колена.

В этом деле сравниться с ними нельзя,
Искусство оттачивалось веками.
Их слава прошла, по канату скользя,
Над океанами и материками.

А дело-то в том, что у них в Цовкре
Скала на скале и башня на башне,
Пропасть в пропасти, гора на горе,
Один бесстрашен, другой бесстрашней.

Знакомы с младенчества с высотой,
При любой нужде, при любой погоде,
Они, как по тропинке простой,
По канатам пропасти переходят.

Ребенок на ножки едва лишь встал,
Еще по земле он не сделал шага,
А уже по веревке идет, удал,
Уже знакома ему отвага.

Много ходит в наших горах легенд
Об отважных цовкринских канатоходцах.
Одну рассказал мне покойный дед,
Теперь и вам прочитать придется.

2

Есть время – отары спускаются вниз,
Костры разжигаются около саклей,
Чтоб варились бобы, чтоб чуреки пеклись,
Чтоб кувшины с душистой бузой не иссякли.

С полей все убрано. Золотая пора,
В эту пору досуга, в осеннюю пору
И случилось в высоком ауле Цовкра
То, о чем еще долго велись разговоры.

Я еще и теперь ту легенду встречал,
Принимая за быль без излишних вопросов.
Как ее заведут, то в начале начал
Упомянут про длинные черные косы.

Да, про косы, которых не знал Дагестан
И каких вы теперь уж нигде не найдете.
Во-вторых, упомянут про девичий стан,
Со стрелою сравнив, что трепещет в полете.

Ну а в-третьих, хваля дагестанскую дочь,
Про глаза вам, конечно, расскажут серьезно,
Про озера, когда в непроглядную ночь
Отражаются в них золотистые звезды.

То, что не было в мире красавиц таких,
В этом чуда пока лишь одна половина.
Но никто никогда на канатах тугих
Не плясал, как она, и легко и картинно.

Старший брат надоумил на первых порах,
А потом и сама добивалась упорно.
Не водилось и лани в окрестных горах,
Чтобы так же была и точна и проворна.

Но и юноши не было между тем,
Не влюбленного в эту красавицу пылко.
Сколько тайных надежд и досады им всем
Принесла Фатима – молодая цовкринка!

То и дело искали руки храбрецы
Из Кумуха, Хунзаха, Шуры, отовсюду,
Но ни с чем из Цовкры уезжали гонцы,
Женихи увозили лишь гнев да остуду.

Ханы, беки, шамхалы, хайдакский уцмий,
Унцукульский наиб и князья Закотайля –
Все мечтали о ней, все просили руки,
Но один за другим потихоньку отстали.

Выходила навстречу строга и стройна.
Не слыхали родители просьб или жалоб,
Только косы закинет за спину она
Да глазами сверкнет, словно сталью кинжала.

Род ее был в ауле других познатней,
Так что выбрать могла бы любого по нраву.
Наконец подступили родители к ней
«Нет-то нет, но ведь есть и отцовское право...»

Не пора ли подумать в конце-то концов,
Прокидаться легко женихами такими!
Вон они – молодцы изо всех молодцов,
Что ни юноша, то и богатство и имя.

«Только имя да деньги в моих женихах.
Им носить не черкески, а девичьи платья.
Все они на земле-то стоят кое-как,
Где же им состязаться на тонком канате.

За любого я замуж пойти бы могла,
Но подумайте сами, скажите открыто:
Ведь нельзя ж, чтоб жена у джигита была
В состязаньях ловчей и умелей джигита.

Много их приезжает за счастьем сюда,
Да не каждый меня укротит и стреножит.
Не могу я смотреть на мужчину, когда
Он не может того, что и женщина может.

Я хочу, чтоб кольцо мне на палец надел,
Кто в достойном меня победит состязанье.
Пусть не будет победы. Хотя бы сумел
Все, что сделаю я, повторить со стараньем.

На канате жених завоюет права
На невесту свою. Нет дороги короче.
Натяните ж канаты. Пусть будет их два:
Для меня и для тех, кто попробовать хочет.

На виду у людей и у горных вершин
Все решим наконец без обиды и ссоры.
Высота над землей будет двадцать аршин,
А длина у канатов – по правилам – сорок.

Пусть он танцы мои без особых затей
Повторяет за мной, не сорвавшись ни разу.
И останется звать поскорее гостей,
Да готовить бузу, да настраивать сазы».

3

Что за крики, за топот сегодня с утра,
Что за бубны, за струны звенят непрестанно.
Это скачут гонцы из аула Цовкра,
Созывают они храбрецов на поляну.

Собираются люди, пылают огни,
На папахах каракуль сверкает огнисто,
На затылок заломлены лихо одни,
А другие на брови надвинуты низко.

В общий праздничный гомон слились голоса,
Небывалое юношей горских стеченье.
Серебром изукрашены их пояса,
Серебро поясов изукрашено чернью.

Разноцветные банты и ленты горят,
Женихи как на свадьбу решили одеться,
Сто сердец под черкесками жарко стучат,
Чтоб одно победить горделивое сердце.

У невесты атлас дорогой до земли,
От назойливых глаз жениховых защита.
У невесты чахто – все рубли да рубли.
Сто рублей на чахто у невесты нашито.

Вот вбиваются накрепко в землю столбы,
Для надежности их укрепляют камнями.
Натянули канаты. Арена судьбы.
Кто орлом воспарит, кто окажется в яме.

Выбираются люди – подобье жюри,
Расстоянье они промеряют шагами,
Высоту до канатов от жесткой земли
И надежность растяжек проверили сами.

На поляне народ и на крышах народ,
Только дай поглядеть, не корми их и хлебом.
А вверху высоко совершают полет
Три орла в голубой безмятежности неба.

Но момент наступил, и запела зурна,
По ковру поплыла Фатима молодая.
Вот уже по канату ступает она,
Заскользила, восторг у людей вызывая.

В белом платье и красных чувяках – пошла –
И одежда и эти движенья к лицу ей,
До краев белопенный стакан налила
И на лоб его ставит, да так и танцует.

Улыбается рот, изгибается стан,
Словно крылья – красивые девичьи руки.
На колени упала – не дрогнул стакан...
Но к чему нам описывать разные трюки.

Пусть теперь женихи повторяют за ней.
Но одни онемели и ноги как вата,
А другие вскочили на резвых коней
Да подальше от этих проклятых канатов.

Ну а те, что решились судьбу испытать,
Оказались намного слабее и хуже.
Разве может лягушка, как птица, летать?
Может только скакнуть да и шлепнуться в лужу.

4

Да, никто не сумел состязаться из них
С молодой Фатимой, что искусством блистала.
Ну а все-таки где же достойный жених?
Неужели совсем уж джигитов не стало?

Тут на праздничный, красочный, яркий ковер
Вышел юноша в грубой пастушьей одежде.
Он спустился с отарой откуда-то с гор,
Никогда его люди не видели прежде.

– Я у вашей невесты руки не прошу,
Я ведь бедный пастух и удел мой – ярыга.
Только можно немножко и я попляшу? –
И пошел на канат в сыромятных чарыках.

Засмеялись вокруг: хи-хи-хи, ха-ха-ха!
Ну давай покажи! Вот жених-то! Потеха!
Но глядит Фатима на лицо жениха,
И невесте, как видно, совсем не до смеха.

Нахлобучив папаху, но вовсе не хмур,
Под зурну и под саз, под певучие звуки
Он легко заплясал, как над пропастью тур,
Без труда повторяя невестины трюки.

А потом и своими он всех восхитил,
Удивил и потряс. Например, для начала
Двух рогатых козлов он под мышки схватил
И с козлами сплясал как ни в чем не бывало.

Вот повис на канате на кончиках ног
(Замирают у зрителей робкие души),
Вот барана наверх, на канат заволок
И, зарезав, принялся разделывать тушу.

Под конец попросил, чтобы дали зурну,
Заиграл и запел, прославляя невесту.
И сказала тогда Фатима чабану,
На второе ее оттеснившему место:

– Заслужил ты, о горец, награду наград,
И готова тебе свое сердце отдать я.
А теперь перепрыгни ко мне на канат,
Чтоб меня заключить поскорее в объятья.

Словно сокол, он руки свои распластал,
Улыбнулся и прыгнул, сроднясь с высотою,
Но каната другого, увы, не достал,
И разбилось чабанское сердце простое.

Выпадали снега, зеленела трава,
Фатима с этих пор не цвела, не блистала.
В черный траур оделась, как если б вдова,
И его никогда до конца не снимала.

По жизни прошла, пряма и строга,
Расступались крестьяне, джигиты и принцы,
Уж каната ее не касалась нога...
Но по-прежнему весело пляшут цовкринцы.

Слава о них далеко слышна,
А не только в ущельях и скалах диких.
В них жив отчаянный дух чабана,
Плясавшего в сыромятных чарыках.

В этом деле сравниться с ними нельзя,
Искусство оттачивалось веками,
Они идут, по канатам своим скользя,
Над океанами и материками.

      На главную страницу